Именно в таком счастливом состоянии полупревращения и пребывал Пендель, когда позвонил Оснард. Сперва к телефону подошла Марта. Марта была его секретаршей, отвечала на звонки, вела бухгалтерский учет и делала бутерброды. Суровое и преданное крошечное создание, мулатка с покрытым шрамами косоватым лицом – следами от прививки и неудачной хирургической операции.
– Доброе утро, – произнесла она по-испански своим красивым голосом.
Не «Гарри» и не «сеньор Пендель» – этого она себе никогда не позволяла. Просто «Доброе утро» самым что ни на есть ангельским голоском, поскольку лишь голос и глаза были единственным ее украшением.
– И тебе доброе утро, Марта.
– Вам звонит новый клиент.
– С какой стороны от моста?
Это давно стало их расхожей шуткой.
– С вашей. Звать Оснард.
– Как?
– Сеньор Оснард. Он англичанин. Шутит.
– И как же шутит?
– Ой, не спрашивайте.
Отложив ножницы, Пендель приглушил Малера и придвинул к себе блокнот заказов и карандаш. На столе, где производился раскрой, он всегда поддерживал безукоризненный порядок: ткань тут, выкройки там, книга с записями размеров тоже на своем месте. Раскроем он обычно занимался в черном жилете со спинкой из шелка и расстегнутой верхней пуговкой – собственной модели и пошива. Панделю нравился этот стиль, строгий деловой дух, которым он был отмечен.
– Как прикажете записать по буквам? – весело осведомился он, когда Оснард повторил свое имя.
В голосе Пенделя, когда он говорил по телефону, всегда слышалась улыбка. И у незнакомцев складывалось впечатление, что говорят они с очень приятным человеком. Такой человек просто не может не понравиться. Но, видимо, Оснард был наделен тем же заразительным даром, а потому, едва обменявшись несколькими словами, оба они развеселились, и вся их дальнейшая типично английская и довольно продолжительная беседа проходила легко и непринужденно.